"Вечная Россия это метафизическая реальность."

Ю.М.    ... вообще-то эзотеризм защищает сам себя, то есть вы можете использовать символику, которая открыта только для тех, кто находится на определенном уровне.

А.Б. Сейчас появилась такая иллюзия, что метафизические вопросы - это очень просто. Профанам понравилось играть в символы. Тому примеров - сколько угодно. Поэтому очень важно, чтобы читатели поняли, что Ваша книга не может встать в один ряд с явлениями масскульта.

Е.Г. В самом деле есть настоящая опасность, что Ваша книга может сделаться знаменем фашистов, ведь сейчас национализм  процветает в своем самом агрессивном варианте…

Ю.М. То, что я написал, касается русской идеи в самом глубоком, метафизическом смысле этого слова. Если обратиться к нашей истории, то мы увидим, что эта идея, начиная со славянофилов и кончая Бердяевым, никогда не носила агрессивный и грубо-националистический характер, что было более характерно для западного национализма. Национализм в таком, сегодняшнем, понимании начался с французской революции. А раньше он существовал в форме так называемого этноцентризма, и самым мощным его проявлением считается, конечно, Китай. Это даже не назовешь национализмом, настолько он отличается от того, что мы видели на протяжении европейской истории 19 - 20 века. Китайцы просто замкнуты на себе. Они считают, что они - это и есть человечество, его главный, центральный этнос. Важнейшая черта древнего этноцентризма - самодостаточность. Китайцы не относятся к другим агрессивно, там вообще немыслимо то, что мы называем фашизмом. Совсем другая ментальность: дескать, вокруг вроде бы тоже живут какие-то люди, но китайцы замкнуты исключительно на себе. Это выражено на генетическом уровне. Может быть, простой крестьянин даже не слышал имени Конфуция, не читал великих книг, но все это у него в генах, потому что это продолжается несколько тысячелетий. К чему я это говорю? К тому, что тот уровень русской идеи, который я предложил, более близок к восточным моделям, он направлен на себя, а не на отрицание других народов. Я считаю, что отрицание других народов - это полный абсурд, и тот, кто действительно хочет добра своему народу, должен нормально относиться к другим. Грубо говоря, принцип такой: ты можешь любить то, что твое, и уважать другое. Каждый народ представляет собой мысль Бога о человечестве. Это известная немецкая идея 18-го века. Еще один пример, тоже восточный, но отличный от Китая - это Индия. Это, скорее, даже не этноцентризм, а метафизический центризм, основанный не на этносе, а на духовной мощи индийской метафизики. Там много народов, в отличие от Китая, но они образуют удивительное единство, исключая, может быть, мусульман. Индия - это такой же особый континент, как Китай, но основанный на духовной национальной идее. Индусы очень дружелюбно относятся к другим народам,  дружелюбнее, чем китайцы. Я в свой работе подчеркиваю, что эта русская доктрина носит философско-духовный характер, и она ближе, скорее, даже к индийскому варианту. Она основана на той духовной реальности, которая открылась мне. Напротив, обычный национализм, как правило, неглубок в отношении души своего народа, а основан просто на агрессии по отношению к другим. Эта проблема сейчас обострилась во всем мире. Но моя книга "Россия вечная" к этим проблемам не имеет отношения. Эти проблемы - чисто политические; они окрашены в национальную окраску, но носят временный характер. В Советском Союзе считалось, что национальных противоречий нет, но после распада Союза они открылись, и сейчас существуют и в России, и во всех республиках. Мировая история - это до известной степени агония. То она принимает форму национализма, то религиозного экстремизма, то колониализма, то просто борьбы государств между собой, наконец, идеологического экстремизма (коммунизм, например). Это будет продолжаться долго. Но, видимо, в ближайшие столетия произойдет перелом, и лет через 400 - 500 эта материалистическая цивилизация просто исчезнет благодаря катастрофам и, может быть, вмешательству невидимых сил. В истории это было не раз. Такой метафизический примитивизм, какой мы видим сейчас, не может долго продолжаться. Все это перевернется, но встанут, может быть, еще более страшные проблемы, чем теперь. А моя доктрина Вечной России - это в каком-то смысле продолжение идей славянофилов и Бердяева, а они носили исключительно духовный, неагрессивный характер. Славянофилы даже были против крепостного права, и этим были не очень угодны самодержавию. А Бердяев был признанным на Западе философом, и его вариант русской идеи никого там не пугал, в этом находили просто духовную интерпретацию российской самобытности. Когда я беседовал с одним итальянским журналистом из газеты "Република", он сказал, что Запад вовсе не отрицает самость России и не видит в этом ничего опасного, потому что опасность обычно исходит от тех людей, которые работают с инстинктами толпы. И я считаю, что отношения с Западом должны строиться прежде всего на том, чтобы Запад старался понять Россию, а Россия - Запад. Поэтому я категорически против использования моей доктрины в политических целях. Она обращена ко всем, кто любит Россию, независимо от их политических и иных убеждений. В предисловии к этой книге я написал, что под русскими я понимаю, конечно, не только собственно русских, а всех, кто живет в России или даже вне России, но в русском языке, в русской культуре, считает Россию своей Родиной и любит ее.

"Эта цивилизация исчерпала себя..
своим метафизическим слабоумием..”

О современном кризисе ,его истоках и прогнозе на будущее
с писателем Юрием Мамлеевым  ,кавалером Ордена Дружбы , лауреатом
Пушкинской премии , премии Андрея Белого и премии Словесность

беседует Дмитрий Коледин

Юрий Витальевич, как вы думаете, каковы истоки нынешнего кризиса?

- Истоки кризиса хорошо известны – это создание после Второй Мировой войны виртуального капитализма ценных бумаг и ложного кредитования. И источником этого являются действия определенных финансовых кругов в США, цель которых  -политическая власть и экономическое господство. И, кроме того, эта система виртуального капитализма была основана на разжигании жажды наживы и такого, я бы сказал, патологического потребительства таким образом, что при этой системе лояльным считается  тот, кто все время покупает, все время потребляет, так, чтобы поддерживался круговорот этих мнимых денег. И враг такого общества – даже не коммунист, а тот, кто не потребляет. Потому что, если люди откажутся от сверхпотребления, общество рухнет. Вот каковы истоки. То есть это определенная модель капиталистического общества, доведенная до абсурда. Но зерном системы является не только экономика, но и, конечно, политическая власть. Потому что тот, кто владеет деньгами(тот, кто владеет сверх деньгами), тот и обладает властью.

Интервью Кирилла Решетникова с Ю.Мамлеевым для интернет телевидения russia.ru

На этом свете

Рассказ Юрия Мамлеева Империя Духа №4 июль-август 2009



Kоля Голиков был человек полусвободной  профессии. Это всегда его радовало. Но сейчас настал пик его богемной жизни. Картинки его неплохо продавались, жену свою он превратил в любовницу. Сыночка отослал к прабабушке. Да и годы Голикова не враждовали с его ощущением жизни: простучало ему всего 30 лет.
Но однажды, выглянув в окно своей квартиры на небоскребную Москву, он решил демонстративно для самого себя выпить в одиночестве. Полез в дорогущий холодильник, тупо выставил оттуда колбасу, налил себе полстакана исключительно шотландского виски и замер на стуле в предвкушении. Но вдруг ужаснулся. Испугался он собственной тени, на которую случайно взглянул.
Тень была до боли не похожа на его собственную привычную тень. Обалдев, Голиков захохотал, не веря своим глазам.
Тень оказалась непохожей в том смысле, что она вообще ни на что не походила. Так, какое-то несвоевременное чудище без всякой надежды. Что было понятно, так это длинные, как сабли, уши.

Коля же был человек современный. Выругавшись для приличия, он стал бродить взад и вперед, образуя тень, в которую и впивался своим каким-то ненасытным взглядом. Он невзначай подумал, что сошел с ума. Но не поверил. Голова на месте, мозг тоже. К тому же Голиков еще при жизни познакомился с психиатрией — недаром жена работала в сумасшедшем доме.

Отбросив эту суетную мысль о безумии, Голиков сосредоточился на чудище.

Юрий Мамлеев
ТОЛСТОЙ И БОГ

Русская литературная классика считается во
всём мире одним из чудес света в сфере культуры,
наряду с веком Перикла в Афинах и эпохой Возрож-
дения в Европе. Она возникла внезапно, и, по мере
того как мир познавал её, она становилась мировой
славой России, её истинным лицом. Одна из глубин-
ных особенностей русской классики – её филосо-
фичность. И в литературе, и в философии всё опре-
деляет слово, но сочетание образа и мысли даёт
литературе даже некоторое преимущество. В миро-
вой философии признано, что Россия дала миру
двух философов высочайшего уровня, сопоставимых
с Платоном, Ницше, Хайдеггером… Это Толстой
и Достоевский – уже не как гениальные писатели, но
именно как мыслители…