Лекция о России Вечной, МГУ, Мамлеев

Лекция о России Вечной, МГУ, Мамлеев

В эмиграции меня поразило то глубокое страдание, то потрясение, которое испытывали люди, оторванные от России, от родины. Это было гораздо больше и глубже, чем просто ностальгия. Это было, как разлука с мистической матерью, с первоосновой собственного бытия, разрыв с тем, что с человеком связано неразрывно. Мучения доходили до того, что люди кончали жизнь самоубийством или же возвращались домой, что было равносильно самоубийству. Человек знал, что он или попадет в тюрьму или его расстреляют. Так оно чаще всего и случалось. Люди возвращались на родину, зная, что обрекают себя на смерть. Те же, кто оставались, жили под гнётом этого вот абсурдного разрыва с тем, с чем нельзя разорвать. У русских это переживание выражалось совершенно особенным образом; ничего похожего не было у других эмигрантов. Взять тех же китайцев или японцев — хотя, конечно, нельзя не признавать факта некоей «непознаваемости» этих народов… Но кроме них было много диссидентов из «более понятной» нам среды — например из Восточной Европы. И тем не менее такой глубины ощущения разрыва со своей родиной не было ни у кого. Я был поражён этим чисто русским явлением, потому что в этой неизъяснимой тоске по родине просвечивало что-то метафизическое, не от мира сего. И я принялся исследовать этот «феномен»; я глубоко погрузился в поиски причин этой великой тоски. Я начал перечитывать русскую классику, потому что именно в ней, как нигде, нашла своё воплощение русская душа, здесь был высший уровень её зеркального отражения. Я имею в виду уровень метафизический, религиозный, духовный — то, чем была полна русская классическая поэзия, то есть досоветская поэзия и вообще литература. Даже Булгаков и Платонов, которым довелось творить уже в советской реальности, всё-таки душой принадлежали Российской империи. И даже Маяковский. Что же до советских писателей, то для них, при всём многообразии их талантов, этот уровень, увы, был закрыт. Потому что даже читать о вечном, о Боге, о бессмертии души и о её путешествиях по невидимому космосу, о Высшем Я было немыслимо. Не говоря уже о том, чтобы писать об этом. Диссидентская литература мало чем отличалась от Советской — она была даже хуже, хотя и не без исключений.


И вот когда я погрузился в исследование русской классики, православия, истории и, наконец, собственной души, передо мной развернулась картина настолько глубокая и в философском смысле значимая, значимая до ужаса, до восторга, что учение о России Вечной и о русской душе возникло спонтанно, само собой, как будто было всегда. Потому что Россия и русская душа — это одно и тоже. Россия — макрокосм, душа, соответственно, — микрокосм. Охватить всё учение в рамках одной лекции, конечно, не представляется возможным, но мне удалось изложить его в книге «Россия Вечная». Это довольно объёмная книга, со многими дополнениями. В масштабах же лекции можно дать понятие об этом учении, опираясь на некоторые фундаментальные моменты.
Когда для меня прояснилась вся картина, то я, прежде всего, остановился на тех основных реалиях, в которых выражалась Россия Вечная, или Россия Духа. Эти реалии я назвал концентрами. Основных концентров выражения России Вечной и русского Духа несколько. Это, прежде всего, православие. Потом, в широком смысле, русская культура, в которой, конечно, Россия Вечная выражена с потрясающей силой любви и загадочности поиска. Это, пожалуй, наиболее открытый и доступный уровень понимания Вечной России. Следующее — это невидимое мировоззрение. Это то мировоззрение, которое возникло у русского народа в доисторический, возможно даже, в доязыческий период. Здесь следует сказать, что я рассматриваю историю не только как ту, что выражена письменно, ибо она очень коротка. Реальная история человечества, именно нашего цикла, уходит в неизмеримо далекие времена; согласно индусским источникам — на сотни тысяч лет до нашей эры. Но это уже связано с учениями о космических циклах и выходит за рамки данной лекции. Сейчас я просто указываю беспредельно глубокую древность. Концентра невидимого мировоззрения заключается в том, что русский язык является необычным языком. Согласно исследованиям великого индолога Натальи Гусевой, жившей в XX веке, и некоторых других, на Севере, в Архангельской области, существуют места, жители которых говорят на протосанскрите — языке, практически тождественном русскому. Кроме того, открылись вещи археологического порядка, которые полностью изменили представление о происхождении русского народа.
Также следует обратить внимание на то, почему в Индии так любят Россию. Потому что там считается, что Веданта, высшая мудрость Индии, пришла с русского Севера, из Гипербореи. Всё это я говорю для того, чтобы пояснить, что невидимое мировоззрение существовало в русском народе очень давно, в доисторическое время, когда, видимо, существовала ещё Гиперборея, о которой писали греки Севера и о которой написал книжку Михаил Ломоносов. Прочитав эту книжку, власть пришла в ярость, потому что написанное там ставило под сомнение сословную теорию, знатное происхождение князей и проч. Это меняло ситуацию в корне, и Екатерина II наложила запрет на книгу, а потом этот труд был и вовсе уничтожен.
Сейчас сложно говорить о невидимом мировоззрении, но можно интуитивно догадываться о каких-то деталях. Оно, несомненно, видимым образом присутствует в нашем, выражаясь современным языком, генетическом коде. В нашем невидимом поле сознания. Я не употребляю всевозможные идиотские термины фрейдизма типа «подсознания» и тому подобного. Непозволительно использовать терминологию профанов, когда речь идёт о сакральном.
Так или иначе, это невидимое мировоззрение каким-то образом всё же проявляет себя в нашем бытии. И с этим его проявлением связана другая концентра — влияние Востока на Россию. Это влияние, может быть, не слишком заметно снаружи, однако на самом деле, оно весьма существенно для нашей культуры. Достаточно вспомнить Толстого, Бердяева (под конец жизни), Бунина и многих других писателей и философов. Это не было влияние самой религии, потому что индуизм — только для индусов. В этой религии можно родиться, но перенять её нельзя. Поэтому влияние Востока на Россию носило не религиозный, а метафизический характер. Особенно сильно оно задело Льва Толстого и оставило свой след в его записках, дневниках.  И всё-таки принцип ему открылся. Не сознавая, может быть, этого «не до конца», он понимал огромную значимость того, во что пытался проникнуть.
Следующая концентра — хаос. Мы знаем, что такое сакральный хаос. Дело в том, что в хаосе заключены все потенции и элементы будущих порядков. Порядок выходит из хаоса. Недаром говорится, что анархия — мать порядка. Это такое смешное выражение анархистов. Но это действительно так, если вдуматься. Когда аспекты хаоса организуются, выходит тот или иной мировой порядок. Однако хаос всегда больше порядка. В хаосе всегда заложена возможность разрушения данного порядка. В хаосе заключены все потенции мировых направлений. В России всегда ощущалось дыхание хаоса. Проявлялось это в столкновении мировоззрений, невозможности организации, путаницы в истории. Это очень опасный, но и очень духовно значимый момент. Это признаётся западными историками, которые заключают, что русские могут жить только в хаосе и что хаос побеждает любой порядок. Но как хаос проявляется в русской истории — этот вопрос исследовали многие, в частности Бердяев. Потому что русская душа, по Бердяеву, антиномична, а это очень существенно. В «Русской идее» он говорит о том, что противоречия внутри русской души дают нам внутреннюю свободу, причём свободу разнонаправленную. Вместе с тем в нашей общественной жизни, в истории элементы хаоса присутствуют всегда. Поэтому нам нужна крепкая, очень сильная власть, нужна организованность; в противном случае страна может распасться. Потому что беспорядок в общественной жизни, даже в государственной организации всё-таки имеет место. Так себя проявляет хаос. Во всяком случае на Западе в этом отношении спокойнее.
Наконец, последняя концентра — русское бытие. Абсолютно признано, даже на уровне телевидения, да и Америка придерживается того же мнения, что особенностью русских является наличие некоего «второго этажа» в сознании. Что это значит? Это значит довольно простую вещь, а именно то, что, наряду с «первым этажом», который связан непосредственно с «низшим», материальным бытием людей — с физиологией, с бытом, с карьерой, с успехом и неудачами, в общем, со всем, что составляет человеческую повседневность, существует ещё и таинственный «второй этаж». На Западе в настоящее время считается, что человек должен жить потреблением и больше ничем. Скажем, специалиста по Чехову ни в коем случае не должен интересовать Бальзак или Достоевский, поскольку это выходит за рамки его специализации. Человек должен заниматься исключительно своей специальностью, то есть тем, что приносит ему доход. Всё, что выходит за пределы возможности добывания денег, не должно иметь права на существование. Никакими другими знаниями узкий специалист не должен себя обременять. Согласно такому подходу человек — это звероробот, который не должен интересоваться ничем иным, кроме своей работы. Но подобный подход даже на Западе вызывает сопротивление.
Однако вернёмся к русским. Что же это за «второй этаж»? Это «место», где ставится самый главный вопрос: ради чего мы живём? Другими словами, в жизни должен быть смысл, превышающий животно-бытовой уровень. Это можно назвать «национальной идеей», можно «целью», можно как-то иначе. «Второй этаж» всегда присутствовал в жизни русского народа, в том числе в период коммунистической утопии с её социализмом как раем на земле. Направление было извращённым, но тяга — верной. Русских всегда тянуло к запредельному. Эти надежды всё время жили в душах людей. Можно называть это утопией — не суть важно. Важно присутствие «второго этажа». Он был в имперские времена и выражался наиболее адекватно — в вере в Бога, царя и Отечество. Это был мощный «второй этаж», который постоянно присутствовал как в народном сознании, так и в душе каждого отдельного человека. У каждого была какая-то надежда, мечта, и это было нечто такое, ради чего можно было оставить все блага мира сего. Поэтому-то на Западе и принято считать, что русские — самый мистический народ Европы. Это действительно так, но корни этого явления уходят значительно глубже простого презрения к материальным благам и к чему-либо законченному вообще. Речь идёт о присутствии в русском сознании некоей второй реальности. Оговоримся: когда мы произносим слово «русский», мы подразумеваем не только собственно русских, но и тех, кто живёт в стихии русского языка и русской культуры, любит Россию и считает её своей родиной. Более того, есть иностранцы с русской душой. Пример — Сьюзан Мэсси с её книгами о России. Эта женщина родилась в Швейцарии, но Бога она искала совершенно по-русски, потому что у неё была русская душа.
Следует обязательно сказать, что учение о России Вечной не имеет ничего общего с национализмом, поскольку национализм всегда предполагает агрессивное отношение к другим народам, что русским совершенно не свойственно и для них неприемлемо. Патриотизм — другое дело.
Итак, чтобы яснее представить себе, что такое Россия и что стоит за обозначенными концентрами, во что конкретно они выливаются, выделим некоторые основополагающие пункты в русской культуре и в русской истории, ориентируясь на которые, можно понять, что такое русская душа и что такое Россия Вечная. Я выбрал несколько стихотворений, которые сразу настраивают на определённый лад и характеризуют Россию как Россию Духа и Россию как страну. Начнём с Есенина:

Но люблю тебя, родина кроткая!
А за что — разгадать не могу.

 А вот Лермонтов:

Но я люблю, за что, не знаю сам…

Это первый момент, на который мы обращаем внимание. Любовь к России очень сильная и вместе с тем загадочная, необъяснимая. Она не определяется какими-то там качествами или чем-то в этом роде. Хорошо ли, плохо ли живется в России… Неважно. Эта любовь неуловимо, загадочно существует. Этой загадочностью России, загадочностью такой необычной привязанности к ней пронизана вся русская культура.
Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание, — когда Россия в русской литературе выступает как тайна. Это сильно выражено у Блока:

Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь.  

Кажется, что во сне тайны раскрываются, но Русь даже во сне — тайна. В любом своём состоянии она — тайна. И этот таинственный ток пронизывает всю русскую культуру. Потому что постоянно возникает вопрос: что такое Россия? Такой вопрос может возникнуть только тогда, когда ответ неясен. Ответ хранится в какой-то тайне. Всё дело в том, что подобный вопрос не возникает в культурах других стран; например, нелепо спрашивать, что такое Англия. Каждый англичанин ответит, что Англия — это страна. В России же дела обстоят иначе… Складывается впечатление, что Россия — не просто страна, а какая-то метафизическая тайна. Что в ней лежит что-то большее, чем просто страна. Это проходит через культуру. И подтверждение этому мы вновь найдём у Есенина:

Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте родину мою».  

Здесь мы видим уже нечто иное, некое добавление к тайне. Во-первых, притяжение России настолько сильное, что оно выше счастья. Рай предполагает тотальное счастье. Но счастьем можно и нужно пренебречь, потому что в России есть нечто, что выше, глубже и интереснее счастья. Ради этого отвергается рай. И не объясняется, почему так. И почему отдаётся предпочтение родине. И опять же, как в первых примерах, в этом отрывке выражено чувство любви к России. Но кроме этой мистической любви, здесь есть намёк на какое-то особое состояние души, которое даёт Россия и которое заключено в России и в русской душе. И вот это состояние — необъяснимое, таинственное, но родное; оно выше рая, выше счастья, выше всего. Кроме, разумеется, Бога. Но это уже другой вопрос.
И в завершение приведу концовку замечательного стихотворения Максимилиана Волошина — «Россия (1915 г.)»:

Сильна ты нездешней мерой,
Нездешней страстью чиста.
Неутомлённой верой
Твои запеклись уста.
Дай слов за тебя молиться,
Понять твоё бытие,
Твоей тоске причаститься,
Сгореть во имя твое.  

В этих двух четверостишиях выражено даже слишком много. Как раз здесь указывается на один из главных принципов русской веры, русской души. Это неутолённость веры, стремление к запредельности. «Сильна ты нездешней мерой». Никакая вера не утоляется, надо идти всё дальше и дальше, всё глубже, и глубже. Это естественно. Для нас. Здесь выражен основной метафизический импульс России — стремление к запредельному. «Сильна ты нездешней мерой, нездешней страстью чиста» — эти слова указывают не просто на какое-то праздное любопытство; ими выражено страстное желание заглянуть в то, что непознаваемо, что находится за пределами человеческого разума. Кроме того, здесь заключена страсть к познанию самой России. Второе четверостишие как раз об этом говорит: «Твой тоске причаститься». Это очень важный момент — так называемая «русская тоска», которой очень много в русской литературе и в русской жизни. Известно, что она беспричинна, не связана с какой-либо потерей. Бывает и с потерями, конечно, но обычно — просто так. «Твоей тоске причаститься» — значит, понять эту тоску как тоску по тому, чего «нет». В этом заключается весь кодекс русской души, и совершенно понятным становится Тютчевское «В Россию можно только верить». Но верить как, каким образом? Когда вы видите нечто, что вас привлекает, захватывает, вы стремитесь к этому. Это нечто для вас сверхценное, но одновременно вы не можете это познать. Этот «объект» лишь частично вам открыт, но его, так сказать, основа, его продолжение находится где-то там; это закрыто, и это уже дело веры. Но эта вера всегда соединена со знанием. Потому что надо понять и узнать то, во что вы верите, до самых предельных глубин «открыть открытое». При этом вера остаётся верой. Потому что если «объект» познания, в данном случае Россия, уходит в запредельное, то это, конечно, становится вопросом веры.
Если мы с вами отбросим все горести и печали, связанные с теперешней ситуацией России, и обратимся к великой русской литературе, то мы увидим, что эта тоска по запредельному, по тому, чего «нет», с огромной силой пронизывает всю русскую литературу и не только — всю русскую культуру в целом. По поводу же русской литературы следует сказать, что это одно из чудес света в сфере культуры. Это признано. Как во времена Перикла и в эпоху Возрождения, она породила гениев высшего плана. Достоевский признан лучшим писателем всех времён. О нём написано больше книг, чем обо всех других писателях мира, кроме разве что Шекспира. «Война и мир» признан лучшим в мире романом. Но дело не в этом. Дело в том, что наша литература философична и, например, совершенно очевидно, что весь современный экзистенциализм вырос из Достоевского. На Западе написано много книг о Достоевском как о философе. С Толстым обстоит ещё сложнее. Когда Лев Николаевич лежал в доме смотрителя станции «Астапово», он уже умирал, бредил. Но какие-то слова, исходящие из его души, произносились. И вот эти последние слова, значимые слова, были об этом. Он сказал: «Я люблю Истину». Он говорил об Абсолютной истине. Но Абсолютной истины не знает никто, потому что она касается тайны Бога, тайны всего Бога. Не только Бога-Творца, а всего, всей гигантской бесконечной Реальности. Бога в Самом Себе. И эта Абсолютная истина, возможно, есть последняя основа, последняя тайна. Она, действительно, может быть, является тайной для Самого Бога. Для Самого Бога в полном понимании этого «слова». Толстой стремился к этому. К Абсолютной Тайне. И кое-чего достичь ему удалось, хоть и путём такого драматического разрушения. Потому что он, как видно из его дневников, был охвачен сомнениями, мучениями, страданием. Поэтому его русская душа выразила себя не только в «Войне и мире», в его великом патриотизме, но ещё и в поисках Того, Чего Найти Нельзя.
Вот такие великие души бродили по Имперской России. Но я говорю не только о тех душах, которые известны в этом мире благодаря своим великим произведениям. Были и другие, не снискавшие мирской славы, молчаливые для мира сего странники… В России таких странников было много. Они были и при советской власти, потому что даже чудовищная сила советского режима, запретившая свободу, не смогла победить Россию Вечную и русскую душу.
В заключение мы можем ещё раз подчеркнуть, что метафизическую основу России составляет стремление к запредельному, к бесконечному. Неутолённость веры. И это стремление образует очень мощную метафизическую реальность.
  

Статья о России Вечной, Юрия Мамлеева в Московском...
Наследник Гоголя Мамлеев презентовал книгу стихов

Читайте также:

 

Комментарии

Нет созданных комментариев. Будь первым кто оставит комментарий.

Мамлеев Юрий Витальевич — писатель и философ, драматург и поэт.

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Последнее на форуме

играть в игровые автоматы играть бесплатно и без р
<b>У Вас есть ровно час, чтоб успеть забрать 200 бесплатных ходов в любые ...
40 Просмотров
0 Ответов
0 Ответов
Опубликовано Воскресенье, октября 15 2017, 11:03 PM
игра на деньги покер старс
<b>У Вас есть ровно час, чтоб успеть забрать 200 бесплатных ходов в любые ...
34 Просмотров
0 Ответов
0 Ответов
Опубликовано Суббота, октября 14 2017, 11:54 AM
игровые автоматы челябинск
Узнать про Задать вопрос ! Доброго времени суток! Мы (Казино Вулкан) выста...
115 Просмотров
0 Ответов
0 Ответов
Опубликовано Понедельник, сентября 18 2017, 10:44 PM
Проблема Dasein`a и неоплатонизма в России.
В неоплатонизме высшим измерением считалось апофатическое Единое. Убежден, что э...
4682 Просмотров
0 Ответов
1 Ответов
Опубликовано Понедельник, октября 26 2015, 02:52 PM
Великий Змей Ананта Шеша как головная боль Последн
Артур Авалон в своей книги «Кундалини-йога. Змеиная сила» описал тантрическую си...
6028 Просмотров
0 Ответов
3 Ответов
Опубликовано Понедельник, июля 27 2015, 10:04 PM