Статья Ю.Мамлеева из журнала Империя Духа №1

Люблю отчизну я, но странною любовью!
не победит ее рассудок мой.
И дальше он также отмечает:
Но я люблю — за что, не знаю сам...

Здесь в зачатке выражен как бы архетип мисти­ческой любви к России. Прежде всего, обратим внимание на фразу о том, что эту любовь не может победить рассудок. Что бы не говорил рассудок, т.е. что бы ни говорил ум человеческий о России, каких бы плохих сторон жизни у Рос­сии не было, любовь к ней возникает вопреки все­му этому, вопреки всем доводам рассудка, поэтому мы можем сказать, что это действительно мисти­ческая любовь. Другой момент, который очень ва­жен там: «Но я люблю — за что, не знаю сам...». Это мотив «за что не знаю сам...» также прони­зывает русскую поэзию, вспомним Есенина:

Эта любовь, ее тайна, скрыта за некоей завесой. И совершенно очевидно, что разгадка этой тайны лежит вне земного мира, — в скрытой духовной реальности.
Фактически, что такое наша культура? Это просто отражение русской души. Я хотел обратить вни­мание на следующее: во всей русской литературе видно некое отвращение русской души к завершен­ности, к чему-либо законченному и завершенному. Всегда. Почему? Потому что нет простора дальней­шего, нет движения к бесконечности, а завершен­ность — это как бы финал и конец. Поэтому все в России как бы незавершенно. И причиной этому я называю мистические качества России. Совер­шенно явно стремление к бесконечности и к за­предельному, — это выражено и у Достоевского в его «русских мальчиках», и у Блока, и у Андрея Белого, вообще в русской поэзии, — определен­ное стремление к тому, что постоянно выходит за какие-то границы. Также обратим внимание на ха­рактер совершенно не встречаемый нигде — ха­рактер русской тоски, ведь тоска по определению это не грусть, или это грусть о невозможном.
Обычно грусть бывает тогда, когда грустят о чем-то возможном, чего не получили. Тоска — это грусть о том, что лежит за пределами этого мира, тоска о невозможном. Аналогов этого слова поч­ти нет в других языках. Знаменитая русская то­ска как раз указывает на стремление русской души к выходу за узкие для нее пределы наше­го мира, и этим пронизана русская культура.
Кроме упомянутых качеств мы можем обратить внимание на такой момент, как постоянное под­черкивание загадочности России. И у Гоголя, и у Достоевского, у многих это качество проявляет­ся... особенно сильно у Блока. Отсюда вытекает отношение к России, как к некоей метафизической

реальности, и это очень интересно еще потому, что в русской философии Россия рассматривается как объект философствования, т.е. впервые, и этому тоже нет аналога, сама страна рассматривается как некоторый метафизический объект. Отсюда любовь к России носит такой явный метафизический харак­тер, и, с другой стороны, она настолько сильная, что Блок, например, находит только такие сравнения:

Вот наиболее высшее изображение описы­ваемого нами... Должен сказать, что это не­большой набросок того, что описано мною в «России Вечной», когда я характеризовал сущ­ность русской культуры. Эта загадочность ве­дет к ощущению России, как некоей тайны.
В работе «Россия Вечная» я закончил свое иссле­дование русской культуры тем, что сделал такой вывод, который еще до этого совпал с неким моим внутренним опытом, о котором я скажу позднее. Этот вывод в том, что русская идея не вмещает­ся в исторические рамки данного мира, в исто­рию этого человеческого цикла. Совершенно очевидно было для меня, что она выходит за его пределы. Есть положение, что каждый народ пред­ставляет собой мысль Бога о человечестве, или, вообще мысль Бога. Естественно, такая сильная метафизическая реальность, которая лежит вну­три России, должна продолжить свое воплощение
в других мирах. Здесь уже мы немножко перехо­дим к определенным основам восточной ведантийской философии, которая трактует мир так, как он объясняется в духовной традиции, а не в ограни­ченных рамках научных парадигм. Любая мета­физическая идея каким-то образом воплощается, и поэтому возникло такое положение, что суще­ствует не одна историческая Россия, а поскольку мир — это множество форм бытия, это некая бес­конечность, — то существуют космологические России, т.е. русская идея воплощается в мирах уже не связанных с нашим земным миром. Вернее, свя­занных с ним благодаря этой вечной России, ко­торая, собственно говоря, в платоновском смысле является духовной концентрацией всего, что за­ложено в России, во всех Россиях. Таким обра­зом, космологические России могут быть не только в других манвантарах (других циклах человече­ства), но могут быть и в мирах, даже не относящих­ся к человеческому роду, скажем, в мирах богов.

- Я думаю, да. Россия становится уже не просто страной, а некоторой метафизической реальностью.
Это один из главных выводов. Причем, я бы хотел подчеркнуть, что все это вытекает из довольно под­робного анализа русской культуры — это первое.
Второе, на что я хотел бы обратить внимание, — в период эмиграции меня поразил сильнейший факт ностальгии по России, которая была у многих

людей. Ну, сейчас это невозможно, поскольку зана­вес открыт, а тогда все было по-другому. Начиная с белой эмиграции и кончая последней. Я видел на примере людей, когда происходили абсолют­но невероятные вещи, вплоть до самоубийства.

Совершенно верно. Я хочу сказать, что это чувство, возникавшее и у меня, и у других окружаю­щих меня русских людей, привело меня к ясному осознанию того, что это не просто тоска по родине, а что это превосходит обычную ностальгию. Я видел примеры других чувств людей по отношению к покинутой Родине, но характер этой ностальгии был совсем иной... И видно было, что это не только метафорически тоска по родине, а это тоска по ро­дине, конечно, но Родина — это даже больше чем родина, это, можно сказать, духовная родина... То-ска по  Родине становится тоской по невыразимому и
неведомому... здесь лежит мощнейший духовный фактор... и тогда, используя восточные методы, я углубился в эту реальность, используя медитации,    созерцания и просто внезапное озарение. Во мне сразу создалась картина, которая соответствует  тому, что потом уже, когда я стал перечитывать :русскую литературу... я ясно увидел в ее подтексте- подтверждение моего внутреннего опыта, касаемого России, о котором говорил, — что Россия это не только страна, это больше чем страна... это космологическая духовная реальность, которая имеет особое отношение к абсолюту. Более того,я  дошел до пределов исследования метафизиче­ской русской идеи, которая еще не была выражена з такой степени. И тогда родилось отношение к России как к метафизическому посреднику между абсолютом и бездной вне абсолюта. Здесь уже получается, что Россия становится, действительно, одним из важнейших метафизических объектов,на уровне соотношения между абсолютом и некоей бездной, неким непознаваемым пока ничто. Это, конечно, требует более подробного объяснения...

- Да, это потрясающе, не говоря о том, что русский язык очень близок к санскриту по сравнению с другими индоевропейскими язы­ками... Многие индусы были поражены звуча­нием русского языка, когда приехали сюда.
Россия Вечная — это источник, близкий к аб­солюту, который и связан с абсолютом, от которого идут лучи русской сущности, рас­пространяемые в космос... Это понимание сложно доказать, оно есть определенный ре­зультат внутреннего духовного опыта.

Но в русской культуре, когда я стал ее пересматри­вать, будучи удивленным этой ностальгии, что пре­восходит любые человеческие рамки... я нашел два стихотворения Блока и Набокова... они не касают­ся ностальгии, они касаются восприятия России как космологической реальности,которая находится где-то далеко в надзвездном мире... и это есть всё-таки реальная Россия, которая посылает какие-то лучи, находящемуся на земле русскому человеку... Кроме того, я бы хотел сделать маленькое заме­чание о том, что я разумею под словом «русский». Под словом «русский» я имею в виду не только собственно русских, но и всех тех, кто любит Рос­сию, кто предан ей морально и духовно, кто живет в русском языке и в русской культуре совершен­но независимо от состава крови, вероисповедания и других вещей.Конечно, имеются в виду не толь­ко собственно русские, но и все другие, кто любит Россию... Кроме того, я подметил, что есть вопло­щение русской души в совершенно далеких людях по крови и даже по культуре... Наиболее класси­ческий пример — американка Сюзанна Мэсси, ко­торая написала глубокие книги о России. Для меня «русскость» — это также и духовная категория.

Из моего видения следуют и практические выво­ды относительно земной России... они элементар­ны, но они вытекают из самой доктрины и касаются нашего земного существования. Первое, — абсо­лютная самобытность русской цивилизации, ко­торая отстоит как от Запада, так и от Востока, и не является ни западной, ни восточной, ни евро­пейской, ни азиатской, ни промежуточной между ними, она, с этой точки зрения, является само­бытной собственной русской цивилизацией... так

же как существует совершенно самобытная ки­тайская цивилизация, индусская, тибетская, за­падная, мусульманская и т.д. ... Второе, — из предложенной доктрины вытекает, конечно, ха­рактер любви к России. Он не обязательно мо­жет быть таким осознанным, как он изложен в» России Вечной», как он выражен у Есенина, у Блока, у Андрея Белого, у Пушкина, у Лермонтова  ,Достоевского, — у многих русских поэтов.

Любовь эта глубоко интимная, мистическая и но­сит некий абсолютный характер в том отношении,что она не зависит от того, в каком состоянии находится Россия, плохо в ней жить или хорошо в ней жить, плохое у нее правительство или хорошее какой у нее строй, — монархия или республика …она вне этого... любовь к России абсолютна и независима от каких-то внешних оболочек...
Кроме того, возникает третий вывод о том, что эта страна  должна всеми силами быть полностью независимым государством и стремиться сохранить свой суверенитет. Это совершенно очевидно вытекает из первого пункта, из самобытности русской цивилизации, ее самостоятель­ности. Ясно, что при нарушении суверенитета, особенно в наше время, все разрушается. Нарушение может быть выражено не только в политической оккупации, но и в духовной, в культурной оккупации. Короче говоря, Россия должна быть абсолютно независимым суверенным государством на  всех уровнях своего бытия. Но это не значит, что она должна быть изолирована. Общение с другими — это нормально. И если к нам относятся хорошо,то, по-моему, дружба с нашей стороны полностью обеспечена. И Россия сейчас будет  абсолютно неагрессивным государством.

—Да конечно. До известной степени, например, Китай  зеками сохраняет свою самобытность, —это
обеспечило ему многотысячелетнее существо­вание... Хотя он более изолирован...здесь мы не можем не вспомнить знаменитые слова Достоев­ского о русском человеке как о Всечеловеке, об­нимающем все культуры и перерабатывающим, берущем оттуда то, что ему необходимо, и пре­вращающем это в элемент русской культуры.

—...в плане такой независимости и сохранно­сти Китай уникален. Это должно быть, но одно­временно должна быть и открытость. Вот такой парадокс. Но Россия всегда парадоксальна.

Теперь другой момент. Конечно, для России очень важна свобода творческой жизни, свобода духа и свобода духовного самопроявления. Это то, чего не было при коммунизме, вернее, что ушло в подполье, и что старались подавить... — в конечном счете это было очень сильным ударом по России, потому что без творческой свободы ничего невозможно.
Следующий момент, на который важно обратить внимание, — это принцип сохранения правосла­вия... Надо отметить, что при полном уважении к другим традиционным религиям коренных жи­телей России, — и, кроме того, конечно, с сохра­нением для отдельных уникальных личностей свободы в метафизике, свободы в религии... Ре­лигия — это все-таки вера, а в сфере знания ме­тафизического человек должен быть свободен... и здесь для меня лично уникален опыт ведан­ты. Веданта — это не религия, а чистая метафи­зика... В сфере мысли должна быть свобода.
Но православие было и остается основой, потому что спастись должны не только отдельные мисти­ки, а весь народ. Поэтому важность православия абсолютно неопровержима, и оно должно быть сохранено. Более того, оно содержит в себе глу­бины равные, а возможно и превосходящие чи­сто восточные. Тут много скрытого и тайного.
Далее, последний момент, очень важный. Это тема возникновения в нашем мире новой ци­вилизации. Дело в том, что сейчас идёт пере­ломный период, что совершенно очевидно, и, конечно, некоторые истерически говорят по близости конца света, но это разговор почти вечный... тем более, никто «сроков» не знает.
Но то, что цивилизация, в которой мы живем, об­речена — это соверчшенно очевидно... Она поя­вилась в эпоху так называемого просвещения, а просветители оказались глубокими материали­стами и, в общем, привели своих последователей или к атеизму, или к состоянию уже современ­ного мира, где скорее существует карикату­ра на религию, нежели сама религия, или просто к безразличию к ней и к духовной реальности. Так духовность была грубо и цинично отодви­нута на задний план, а на поверхность вышло корыто, цивилизация голого чистогана.
Три чудовища породила наша цивилизация: пер­вое — тоталитарный марксизм, второе — расизм, который существовал еще задолго до фашиз­ма и который тоже проявился в нем. До фашиз­ма расизм реализовался в колониальной политике ряда западных стран и в некоторых случаях при­вел к уничтожению целых народов и культур.

А третье чудовище — это цивилизация голо­го чистогана, которая сейчас господствует. Я не говорю о том что, богатство само по себе грех, ничего подобного. Русское дворянство не было бедным, но оно создало великую культу­ру, а ее офицерство было дворянским. Офице­ры шли впереди солдат, и за свои привилегии, в том числе и богатство, русское дворянство пла­тило кровью. Поэтому не само богатство смер­тельно по своим последствиям, а направление ума в сторону безумного материализма, отождест­вления денег с какой-то высшей ценностью.

...Сам великий пример Богочеловека показы­вает, что истина лежит вне мира сего...Высшая ис­тина, — ее отражение существует и в нашем мире. Оно очень далеко от культа денег, от культа грубой деспотии, который существует в современном мире, и от стремления к диктатуре над другими народами.

Самое опасное то, что в течение тысячелетий че­ловечество, особенно в наше время, занимает­ся фактически самоистреблением. Это, например, касается экологии в самом широком смысле этого
слова. Недаром даже такой пройдоха как Уинстон Черчил говорил, что человечество добилось боль­шого прогресса, но этот прогресс и погубит его. Оборотная сторона научного прогресса уже ясно видна сейчас, но ее страшные последствия еще грядут. Отношение к природе как к мертвому, как к чему-то, что можно использовать как туалетную бумагу, это абсолютная нелепость... Природа — это живое существо, оно отправляемо из тонкого мира, из невидимого мира. И расплата неизбеж­на... Кроме того, понимая современную глубину всех экономических, финансовых катаклизмов и неизбежность новых войн, совершенно очевидно, что так больше не может продолжаться и в тече­ние ближайших столетий эта цивилизация рухнет и возникнет новая цивилизация, которая будет об­ладать, естественно, абсолютно иными ценностями, более духовными. Еще сыграет свою роль, конечно, приоткрытие дверей в невидимый мир. Ведь земля выходит из такого космического цикла, когда ма­териальный мир был как бы защищен от невидимо­го мира, защищен или наоборот, трудно сказать...

Во-первых, когда откроются те двери, ко­торые были открыты в традиционную эпоху, очевидным станет абсурд материализма и атеиз­ма, — что есть положительная сторона явления.
Но, с другой стороны, в новой цивилизации возник­нет большая опасность того, что невидимый мир, — который все-таки древними был открыт, сверху, из бездны Творца, от уст Богочеловека или от уст ве­ликих откровений, — повернется так называемыми нижними водами, о которых писал Генон, т.е. демо­ническими, полудемоническими или просто природ­ными, но отнюдь не спасительными для человека явлениями и духами, обладающими огромной гори­зонтальной мощью. Но это опасность будущая, о ко­торой были пророчества. Новая цивилизация будет спасительной. Я в это верю. Потому что наша совре­менная цивилизация неизбежно просто приведет к краху человечества, к преддверию ада... Здесь у России есть большой шанс... именно потому, что здесь духовное начало восторжествует наконец, так, как оно торжествовало раньше, правда, с боль­шой долей агонии, потому что этот мир есть мир тяжелый, мир падший — это не надо забывать...

Во всяком случае, все равно, бытие дано от Бога, и как бы там ни было, особенно мы должны обра­тить внимание на «русский» момент... Россия имеет в силу своей духовности огромные шансы в новой цивилизации... поэтому наши силы нужно напра­вить на развитие и восстановление русский духов­ности в полном ее объеме, во всех ее проявлениях.
Хочу закончить наш разговор тремя стихами, которые выразят как бы суть России. Один из них, — это маленькое стихотворение Волошина:

«Сильна ты нездешней мерой», — т.е. выходящей за пределы. «Нездешней страстью чиста», неутоленной верой», — это все относится к тем реалиям, о которых мы говорили. При всех негативных аспектах этого мира, русское бытие обладает огромным и каким-то странным притяжением'. Это тоже выражено в русской литературе.И поэтому, видно, в прошлом мы так отстаивали перед лицом врага свою страну, свою жизнь и свое пространство. Ведь русское бытие необыкновенно, какие бы страдания ни выпадали на нашу долю. И это жизнеутверждающий момент.

—    Возможно, Россия своей безбрежностью являет
Образ некоего  бесконечного пространства, — некая икона безбрежности. Другие совершенно заме­чательные культуры не имеют такого качества пространственности, как российская культура.

—    Конечно, у других народов есть свой замысел. Но это их  задача — разрешить свой замысел и определить
себя. Нужно любить себя, но уважать чужое. Мы уважаем все культуры, но пусть они определяют свою сущность. Мы же должны определить свою.

Кстати  у Сергея Есенина сказано:

Разумеется, это стихотворение может вызывать самые обширные и необычные комментарии, мо­жет пониматься метафорически — оно необычай­но глубоко по своему смыслу. Если идею Есенина развивать, то окажется, что пребывание в этом мире в какой-то мере важнее всего, потому что здесь можно и глубинно пасть, но зато и глубинно выйти, в самые такие бездны, которые открывают­ся только в «панораме», в целостном, недоступ­ном нам «видении» Высшего Мира. И последнее стихотворение Фёдора Тютчева, широко извест­ное, но тем не менее не полностью осознанное:

Дело в том, что слово ум здесь, конечно, употребля­ется в смысле рассудка... Действительно, обыч­ным умом Россию не понять. Но есть высший Ум.
т.е. это не ум как Нус, как наш Дух, а имен­но ум как рассудок, как разум. Совершенно замечательный инструмент ума, который ино­гда вырывается и начинает вести свою само­стоятельную жизнь, упрощая реальность.

Совершенно верно. При всей ее неописуемости и непознаваемости Россия доступна, но доступна уже для другого Ума, для истинно­го Ума. И в Россию можно только верить, и это

совершенно ясное указание на то, что Россия не­кий отдаленный метафизический объект, ибо именно таковой может быть объектом веры.
Вера как особый способ познания ре­альности не должна быть слепа...
-Вера — метод познания особых реальностей, с которыми нет прямого, очевидного контакта. Вот, приблизительно все, что я хотел
сегодня сказать.

Из книги «Россия Вечная»
Ю. Мамлеев

О православии в России

«Религия может называться религией только тогда ,когда она вводит человека в сферу Духа, если же она остается только в сфере психики, эмоции, :влечений или опускается на «буквалистский» или
политический уровень — то она, собственно, теряет право называться «религией» (смысл которой связывать человека с высшим, Божественным миром, с миром Духа). Гротескный примитивизм,простота» и политизация американских и других протестанскихих «идеологий» мало чем от­ломаются от обычных «мирских идеологий», но з этом религиозном примитивизме и «простостоте заключается ловушка и соблазн для масс.

Следует отметить одну важную и в высшей степени позитивную  особенность православной Церкви:национальное (славянское) и вселенское в ней слились во единое, причем без всякого ущерба для «вселенского» (и в то же время эта особенность ставит русский народ в особое положение и об­лекает особой ответственностью). Эта уникаль­ная историческая черта православия определяет и определяла всегда ее глубоко патриотическую позицию (по отношению к Родине), что подтверж­дено всей ее историей, даже в тот период, ког­да православная Церковь находилась в гонении и мученичестве при советском режиме. Ее великие страдания, гибель священнослужителей не при­вели ее к оппозиции по отношению к собствен­ной стране (как было в случае политического диссидентства в СССР), она не смешивала поли­тический режим с народом и страной — наобо­рот, она молилась за страну и народ. Сама мысль о национальном предательстве невозможна в православии. Крайне желательно, чтобы эта пре­данность России стала бы качеством любой другой религиозной общины в нашей стране, тем бо­лее претендующей на некоторую «массовость».

О Сакральном Хаосе

...здесь следует сказать о совершенно ином, обо­собленном, автономном, грозно-таинственном яв­лении русского бытия и истории. Имя ему — Хаос. Хаос — это затаившаяся мировая, космическая потенция, где непредсказуемое и нераскры­тое находится в состоянии по ту сторону Поряд­ка. Хаос с его неограниченными возможностями врывается и в сам Мировой Порядок, деформи­руя его, разрушая и в то же время вливая в Кос­мос новые фантастические силы и тенденции.
Совершенно очевидно присутствие Хаоса в русской истории, культуре, душе, кстати, весьма опреде­ленно это было отмечено никем иным, как Чаадае­вым, который был одним из тех, кто гностически осознавал изначальный хаос в России и в Русской Душе («хмельная безмерность родимого хаоса»). Это, видимо, пугало его, и совершенно напрасно.
«Родимый хаос» у нас чувствуется даже в на­ших бесконечных просторах, в языке (с его ухо­дом от строго логического построения, с его неожиданными прорывами в сферу метафизиче­ски неопределенного), в нашем образе жизни (с его пугающей и привлекающей иностранцев эй­форией и выпадением из обыденного рациона­лизма)... Я уже не говорю о социальной сфере, о рождении мирового анархизма в нашей стране.

Традиционная религиозность и метафизика

Исповеданье традиционной религии (для нас, разумеется, православие, для некоторых россиян, как известно, ислам) совершенно необходимо. По существу ,в  нашу эпоху традиционные религии (а не искаженные, протестантские, или тем более секты) являются единственной надежной защитой человека после смерти от отторжения его души от Бога.

Нам  повезло, что именно православие является такой защитой. Весьма опасно современному
человеку полагаться только на самого себя. Так­же бессмысленно менять одну традиционную ре­лигию на другую, ибо в современном мире только православие связано исторически своими корня­ми с русским народом, что и создает ему ту пол­ноценную защиту, о которой говорилось. Суфии, например, всегда говорили, что человеку надо исповедывать ту религию, в среде которой он ро­дился. Поэтому было бы совершенно нелепо, если бы русский человек принял бы индуизм как ре­лигию (хотя его, кстати, и «принять» не индий­цу практически невозможно, как известно).