Писатель и мистик рассказал Time Out, почему в идеальной России нет интернета, и приоткрыл завесу над тайнами своей новой книги «Русские походы в тонкий мир».

Юрий Мамлеев: «Для контактов с параллельными мирами есть много способов»
Кажется, что входящая в книгу повесть «Наедине с Россией» создана не в нашем мире, где так писать давно уже не принято, а в той самой идеальной «Русские походы в тонкий мир» — например, одним из ее жителей, писателем Гребневым. Это была сознательная установка или так само получилось?

Вполне сознательная. «Созвучность нашему времени» — не панацея. Побеждает чаще всего тот, кто идет против времени. Даже русская литература XIX века шла против времени, потому что люди тогда не мучились такими вопросами, которыми мучилась она. Искусство — это всегда сопротивление, всегда тревога, оно всегда идет против течения. А потом течение поворачивает за ним.

Можно ли рассматривать эссе «Метафизический образ России» как введение к вашей предыдущей книге «Россия вечная» или, наоборот, как послесловие к ней?

Как введение, вы совершенно правы. В нем более просто излагается то, что в «России вечной» более развернуто и подробно. И одновременно оно является комментарием, как бы ключом к новой повести.

Какой смысл вы вкладываете в слово «метафизика»?

Под словом «метафизика», конечно, в широком смысле понимается то, что находится за пределами видимого мира. А в более узком — не просто то, что лежит за пределами, а то, что связано с высшими мирами. То же, что связано с параллельными ближними мирами, — это сфера оккультизма, мистерий, магической практики. Для контактов с параллельными мирами существует много способов.

В вашей Рассее существует сотовая связь. А существует ли в ней интернет?

Возможно, там нет интернета. Идея Рассеи напоминает идею невидимого града Китежа или Шамбалы. Связи у этой идеальной России с нашим миром есть, но они магического порядка, а не технического.

Дело, конечно, не в интернете. Просто я с трудом представляю, как современная цивилизация может полноценно развиваться в рамках одной отдельно взятой страны, даже такой прекрасной, как ваша Рассея.

Вполне может. Ведь каждый человек — это мир. А тем более страна. Она просто пойдет другим путем. Она образует не просто другую цивилизацию, а некий другой мир. Такие примеры есть. Возьмите Китай или Японию. Они не хотели общаться с миром, но взрастили внутри себя великую цивилизацию — философию, культуру, науку. А Япония вообще стала принимать иностранцев только в конце XIX века. Они создали внутри себя такое мини-человечество.
Что же касается Рассеи — конечно, это идеальная модель. В реальности, конечно, должно быть сотрудничество страны со всем миром. Я имею в виду, что собственная душа, собственная культура является основой каждого народа и страны. Но это не должно мешает контактам и сотрудничеству.

В книге вы с одобрением отзываетесь о стабилизации 2000-х годов и о «суверенной демократии», а ваш герой с ужасом вспоминает происходившее в России в 90-е годы. Вам самому не было страшно возвращаться в Россию в 93-м году?

Без государства не может существовать ни одна страна. Это в ангельском мире оно не нужно, а в человеческом — необходимо. А в 90-е годы государство потеряло руль, и Россия скатывалась к внешнему управлению — она теряла независимость и приближалась к тому, чтобы стать просто колонией. Это было страшно. А возвращаться страшно не было! Дело в том, что существует огромное различие между государством и страной. Мы возвращались не в государство, а в страну, которую любили, к людям.